Студия современного психоанализа Голеневой Л.В.

с 10:00 до 22:00
Ежедневно

г.Москва м.Новослободская,
ул.Селезневская, д.11а с.2

Игра как источник развития

Игра как источник развития. Игра с точки зрения Л.С.Выготского, Д.Винникотта. Культурно-исторический подход и психоанализ


Игра - источник развития, изменения способностей человека

Тема развития является ключевой для психологии личности. В развитии человека, в становлении его личности, расширении образа мира и себя в нем понятие знака как психологического средства является ключевым. "Изобретение и употребление знаков в качестве вспомогательных средств при разрешении какой-либо психологической задачи, стоящей перед человеком (запомнить, сравнить что-либо, сообщить, выбрать и пр.), с психологической стороны представляет в одном пункте аналогию с изобретением и употреблением орудий" (Выготский Л.С., 1960).

Каким образом происходят изменения способностей человека? Как человек может преодолевать собственные ограничения, включаться в новые жизненные сферы, овладевать сложными инструментальными навыками, активизировать индивидуальное творческое начало? Это очень важные вопросы психологии и педагогики, волнующие как специалистов, так и людей, связанных в своей деятельности с общением с большим количеством людей, с воспитанием, обучением, а также родителей, воспитывающих подрастающее поколение.


Образно-знаковые системы в пространстве культуры, переходный объект

Говоря о возможности изменения способностей человека, мы можем обратиться к реальности образно-знаковых систем, которые определяют пространство человеческой культуры и выступают средой обитания человека. Знак дает человеку средства воздействия как на других людей, так и на самого себя, возможность преобразования собственной психики.

И в рамках этого подхода мы можем обратиться к феноменам «переходного объекта» и «переходной зоны», предложенным Д.Винникоттом, английским детским психиатром и психоаналитиком. С помощью этих понятий мы можем исследовать истоки воображения и понять, каким образом у человека развивается способность к творчеству. Понимание Д.Винникоттом источников развития и изменений в личности индивида может обогатить наши представления, связанные с этой интересной и важной областью психологии – знак как психологическое средство. Это возможность для нас рассмотреть этот феномен с еще одной стороны, увидеть иные грани в этом явлении.

Имея большой клинический опыт работы с маленькими детьми и наблюдая за их развитием, Винникот пришел к выводу о том, что для нормального развития ребенок нуждается в переходном объекте, какому-либо предмете, игрушке, репрезентирующему переход младенца из состояния слияния с матерью в состояние отношения к матери как к чему-то внешнему и отдельному. Появление переходного объекта для ребенка означает выход из состояния слияния с матерью, т.е. из нарциссического типа объектных отношений.

Ребенок еще не уверен в существовании вещей, не являющихся частью его самого, и феномен перехода позволяет ребенку справиться с сепарацией и потерей. Переходный объект является для ребенка и частью его самого, и частью внешнего мира, главное, чтобы взрослые поддерживали и разделяли фантазию ребенка о том, что переходный объект может ему реально помочь справляться с уходом мамы.

Переходный объект позволяет ребенку почувствовать первичное обладание, в котором он должен быть способным определить объект как «не-Я». В этом процессе важна также способность ребенка создать, выдумать, изобрести, произвести, дать начало новому объекту, благодаря чему для ребенка формируется переходная зона.


Переходная зона - между фантазией и фактом

Переходная зона – это пространство между внутренним и внешним мирами, это промежуточная зона опыта, находящаяся между «сосанием пальцев и плюшевым мишкой, оральным эротизмом и истинными объектными отношениями, между первичной творческой активностью и проекцией того, что уже интроецированно, между исходным непониманием обязательств и признанием своей зависимости» (Д.Винникот, 2008). В этой зоне ребенок использует объекты, которые не являются частью его самого, но все еще не полностью осознаются им как принадлежащие к внешнему миру.

Для нас является основополагающим различие между фантазией и фактом, внутренним и внешним объектом, творчеством и восприятием. И, таким образом, мы говорим о внутренней реальности индивида и внешнем, наружном мире. Согласно Д.Винникоту предложенная двухуровневая схема (внутри – снаружи) прямо ведет к необходимости трехуровневой модели: «Третья сторона жизни человеческого существа, которую невозможно игнорировать, - это промежуточная зона непосредственного опыта, и две другие зоны вносят свой вклад в существование третьей. Существование этой зоны не оспаривается, поскольку она не декларирует никаких функций, кроме того, что является «зоной отдыха» для индивида, вовлеченного в вечную задачу человека – сепарирование внутренней и внешней реальностей, которые взаимосвязаны» (Д.Винникот, 2008).


Переходная зона как зона сепарации внутренней и внешней реальностей

Это зона сепарации внутренней и внешней реальностей. Переходная зона является буферной, связывающей внутренний мир индивида с миром внешним, то, что слишком близко и то, что пока слишком далеко. Для ребенка переходная зона является игровым пространством, позволяющим ему преодолевать сепарационную тревогу, а также отсутствие матери. Переходная зона – это пространство игры, а игровая деятельность тренирует знаковую функцию: замещение знаками и знаковые действия, и это становится условием, определяющим психическое развитие ребенка, развитие способности к символообразованию, связанного с развитием мышления и интеллекта.

Для взрослого переходная зона означает возможность справиться со своими переживаниями, управлять своими ощущениями и чувствами, а также возможность научиться расставлять акценты в своем восприятии, модифицировать, ослаблять и усиливать свои положительные и отрицательные реакции.

В переходной зоне находятся знаки и символы, которые для человека обозначают понятия внешнего, «объективного» мира, но в то же время он их воспринимает лично, и это – та часть его непосредственного эмпатического переживания, которую он может обозначить в общедоступных культурных символах. Абстрактный символ здесь может иметь свое сущностное звучание для человека, и наоборот - интимный сущностный, эмоционально воспринимаемый объект может быть переосмыслен в какой-либо символической системе. Именно здесь индивид способен воспринять границу, отделяющую Я от не-Я. Таким образом, в переходной зоне (связанной с переходным объектом, т.е. символом для индивида) воспринимаемое человеком частично сущностно, а частично оформлено в символах.

Переходный объект предшествует упроченному тестированию реальности у ребенка. Человек находится в напряженной взаимосвязи внешней и внутренней реальностей, и ослабляется это напряжение в промежуточной зоне опыта – в переходной зоне, к которой Винникот относит и искусство, а также религию.


Переходная зона как пространство для игры

Феномен перехода и переходные объекты принадлежат к сфере иллюзий, фантазии, но при этом являются основой активности и инициации опыта. В детстве наличие этой промежуточной зоны позволяет зарождаться связям между ребенком и окружающим миром. Это также пространство игры, сохраняющееся на протяжении всей жизни человека, которое становится особенно актуальным, когда он получает новый опыт – в своих творческих поисках и начинаниях.

С развитием культурных интересов ребенка переходный объект его раннего периода постепенно теряет свою силу, уходит на второй план, но важным завоеванием взаимодействия с переходным объектом является способность к воображению и инициации опыта, к осуществлению игровой деятельности. В игре ребенок продолжает искать предметы-заместители, символически изображающие значимые для него предметы, ситуации или людей. Игровая деятельность тренирует знаковую функцию и процесс символообразования: замещение знаками и знаковые действия; она возникает вслед за манипулированием и предметной деятельностью и становится условием, определяющим психическое развитие ребенка.

При нарушении способности испытывать явления перехода и создавать для себя переходный объект у ребенка в дальнейшем могут возникать проблемы в развитии, формироваться различные психопатологии. В итоге способность к игре, а также знаковая функция и функция символообразования нарушается, что в свою очередь, влияет на искажения в ходе дальнейшего развития.

Пространство игры находится вне индивида, но не является внешним миром, то есть это не часть мира «не-Я», который индивид пытается осознать как действительно внешний мир. Но это пространство находится и не внутри индивида, т.е. не является частью внутренней реальности. «Для того чтобы контролировать то, что извне, нужно что-то делать, а не просто думать или хотеть, а действия требуют времени. Игра – это действие» (Д.Винникотт, 2008). Согласно Винникоту игровая площадка является потенциальным пространством между матерью и ребенком, пространством, которое скрепляет их, поэтому игра предполагает доверие между ними. И в этом пространстве нужно действовать и что-то предпринимать.  


Игра как форма коммуникации в психотерапии

Винникотт рассматривает игру как универсальный феномен, т.к. функции игры весьма разнообразны – это и вовлечение в групповые взаимоотношения, и способ освоения реальности, и возможность снять напряжение.   И, наконец, важная функция игры – это то, что игра также может быть формой коммуникации в психотерапии.

В игровом пространстве психотерапевт играет совместно с пациентом. Игра сама по себе обладает терапевтическими возможностями, так как способствует реальному переживанию пациента, узнаванию о себе чего-то нового, дает ему возможность удивлять самого себя и психотерапевта.

«Психотерапия осуществляется там, где пересекаются две сферы игры: сфера игры пациента и сфера игры терапевта, это когда два человека играют вместе. Психотерапия имеет дело с двумя людьми, играющими друг с другом. Из этого следует, что работа терапевта там, где игра невозможна, направлена на то, чтобы из состояния, в котором пациент не может играть, привести его в состояние, в котором он играть может» (Д.Винникотт, 2008).


Игра как возможность пересечения мечты и реальности

В игре ребенок использует предметы из внешнего мира для того, чтобы использовать их в качестве заместителей значимых объектов, элементов, извлекаемых из своего внутреннего мира. Это проигрывание воображаемых возможностей и способностей, которыми в реальности ребенок еще не обладает. Т.е. – это пространство мечты, с одной стороны, а с другой – пространство реальности, в котором реальность как бы обслуживает мечты ребенка, при этом воспроизводятся его внутренние потребности и переживания.

Согласно Винникотту развитие происходит непосредственно от феномена перехода к игре, далее к коллективной игре, а затем уже к непосредственным переживаниям, связанным с культурой.

Посредством игры человек осуществляет творческий поиск самого себя. И только лишь в игре человек обладает свободой творчества, которая позволяет человеку задействовать весь свой потенциал и благодаря этому раскрыть свою самость.

Таким образом, психотерапия работает на стыке областей игры пациента и психотерапевта. Игра важна в психотерапии потому, что в игре пациент способен быть креативным, способен открываться новому опыту, обретает возможность утверждать собственное существование.

В терапевтическом процессе пациент выражает свои неоформленные и бессвязные содержания, его личность находится в состоянии дезинтеграции, и именно это дает возможность проявиться творческому началу, так как в стабильном и расслабленном состоянии человек довольствуется уже освоенными паттернами и установками, его все устраивает. Ощущение дезинтегрированности же заставляет человека осуществлять поиск, активизирует определенную внутреннюю работу для того, чтобы найти удовлетворяющий его исход. Одновременное взаимодействие, основанное на доверии, психотерапевта и пациента создает между ними поле переходного феномена, этой промежуточной области между субъективным внутренним миром каждого из них, и объективным миром, то есть реальностью, разделенной между всеми людьми.

Промежуточная зона в пространстве психотерапии создает благоприятные возможности для пациента пережить деструктивные или хаотичные импульсы и проявить свое творческое начало, характерное для игрового состояния. Для этого психотерапевт должен суметь вовлечь пациента в эту совместную игру, при этом очень важно не злоупотреблять прямым руководством, что не позволит активизироваться творческому началу пациента.

Рассматривая проблему творчества, Винникотт противопоставляет творческое постижение реальности и адаптацию к внешней реальности через потребность соответствовать ей, когда человек воспринимает мир только лишь «как рамки, в которые необходимо вписаться». В этом случае человек заботится только об адаптации к внешней реальности, но не заботится о творческом продуктивном начале, что может являться причиной психологических проблем и болезненных переживаний. Стремление соответствовать приносит человеку лишь ощущение пустоты и бессмысленности собственного существования. И именно в творчестве человек обретает ощущение подлинности своего существования и чувствует ценность жизни как таковой, его покидает ощущение тщетности жизни.


Игра и процессы творчества

Творчество Винникотт понимает не в узком смысле этого слова, т.е. как создание продуктов творчества в каком-либо виде деятельности, а как здоровое состояние человека. Он противопоставляет две альтернативы жизни: жизнь в творчестве и жизнь вне его, Винникотт говорит о творчестве как об универсальном феномене, как о живом в человеке, как об общем подходе, образующем стиль взаимодействия человека с внешним миром. Таким образом, в зоне внимания Винникотта находится исследование потери пациентом своей творческой жизненной активности, творческого отношения к жизни, к происходящим событиям.

Исследуя пространство игры и творчества, Винникотт приходит к выводу, что продукт творчества находится между наблюдателем и креативностью автора. Первичный переходный объект для ребенка является важной частью опыта, определяющей его дальнейшую способность творчески использовать объект. Чтобы применять объект, у субъекта должна быть развита способность к этому. И это – часть процесса перехода к принципу реальности.


Игра и объектные отношения

Сначала возникают объектные отношения, а затем появляется применение объекта. Согласно Винникотту в этом промежутке происходит самое сложное в развитии человека. И именно сложности, возникшие на этом переходе, вызывают ранние неудачи, последствия которых приходится исправлять на протяжении последующей жизни индивидуума.

«В промежутке между отношением к объекту и применением объекта происходит следующее: субъект перемещает объект за пределы зоны своего всемогущества. Это есть восприятие объекта как внешнего феномена, а не как проецированной целостности, то есть признание этой целостности как существующей автономно» (Винникотт Д., 2008). При этом происходит изменение, означающее разрушение субъектом объекта. Субъект разрушает объект, и объект должен принять это разрушение, субъект должен увидеть, что объект способен выдержать это разрушение. «Объекты выживают и тем самым дают субъекту возможность жить в мире объектов, так что ему не стоит отказываться от такой бесценной выгоды. Но цена всего этого – принятие разрушений, происходящих в бессознательных фантазиях, относительно объектных отношений» (Винникотт Д., 2008).

Таким образом, Винникотт рассматривает агрессию как деструктивную активность, которая порождает новый внешний мир как качественно новую реальность. Качество объекта, который подвергся разрушению, делает реальность выжившего объекта более насыщенной, усиливает эмоциональный тонус, тем самым внося вклад в утверждение постоянства объекта. Это позволяет произойти тому, что объект может быть использован, применен.

Феномен перехода и переходного объекта показывает возможность использовать объекты, здесь речь идет о совершенно различных жизненных ситуациях, это умение использовать объекты – людей, ситуации, психолога, знания, способности, имеющиеся собственные материальные ресурсы и доступные средства.


Развитие отношений, опыт объектных отношений и переходный объект

Винникотт выделяет несколько стадий в развитии отношений с объектом: 1. Субъект устанавливает отношение к объекту; 2. Объект обнаруживается субъектом в окружающем мире, вместо того чтобы быть помещенным туда самим объектом; 3. Субъект разрушает объект; 4. Объект выживает после этого разрушения; 5. Субъект может использовать объект. «Деструктивность и выживание объекта вопреки разрушению выносят объект за пределы того круга предметов, которые связаны с функционированием проективных механизмов субъекта. Таким образом происходит создание разделенной между людьми реальности, которую субъект может использовать и которая может в ответ воздействовать на него при помощи «не-Я»-феноменов» (Винникотт Д., 2008).

В поисках локализации культурного опыта Винникотт определяет игру как не принадлежащее ни к внутренней психической реальности, ни к внешнему миру. Первое использование ребенком символа и первый опыт игры – это ситуация, когда он владеет переходным объектом «не-Я». Переходный объект ребенком используется в качестве символа единства с матерью. И именно взаимодействие ребенка с матерью, взаимодействие между двумя субъектами имеет важную смысловую нагрузку. Это опыт объектных отношений, и в этих переживаниях, связанных с их совместной игрой, заключено огромное количество энергии.

Примером взаимосвязи между сепарацией и единением, по мнению Винникотта, является взаимосвязанность оригинальности и традиционности как основы искусности, мастерства, которые мы можем видеть в культурном опыте человечества. Переживания, связанные с культурой, обеспечивают продолжение и непрерывность рода человечества, что выходит за пределы существования отдельной личности. Винникотт понимает культурные переживания как непосредственное продолжение игры.


Расширение игрового пространства - феномен переходной зоны в социальном контексте

Таким образом, Винникотт определяет локализацию культурного опыта в потенциальном пространстве между индивидом и социальным окружением. Для младенца опыт его переживаний сосредоточен в пространстве между субъективным объектом и объектом, воспринимаемым объективно, т.е. между «Я» и «не-Я», и в этом потенциальном пространстве взаимодействуют два типа состояний: «нет ничего, кроме меня» и «есть объекты за пределами моего всемогущества и неограниченного контроля». Согласно Винникотту, «чтобы исследовать игру, а затем жизнь индивида, связанную с культурой, необходимо рассмотреть судьбу этого промежуточного пространства, которое разделяет ребенка и материнскую фигуру (а она, как любой человек, может ошибаться), которая любит, а значит, в высшей степени адаптивна» (Винникотт Д., 2008). При этом переходную зону Винникот считает частью структуры «Я».

Ребенок по отношению к переходному объекту является первооткрывателем. Он творит, используя окружающие его объекты. Проблема возникает тогда, когда мать ребенка недостаточно подстраивается к потребностям ребенка или ребенок подвергается депривации. «Дайте ребенку такую возможность, и он начнет творить, используя для этого все окружающие его объекты. Если же не дать ребенку этого шанса, то он лишится того пространства, где могли бы быть игра, или переживания, связанные с культурой; соответственно будет потеряна связь с культурным наследием, и творчество этого ребенка не станет достоянием культуры в целом» (Винникотт Д, 2008). Депривация приводит к потере ребенком надежных объектов, что негативно сказывается на его способности к игре и творчеству. Для него это означает потерю пространства игры и потерю значимого символа, и ребенок перестает творчески использовать объекты.

Если же среда предоставляет ребенку благоприятные возможности, потенциальное игровое пространство заполняется продуктами творческого воображения ребенка.

Итак, феномен перехода относится к пространству игры и культурного опыта, и это, согласно Винникотту, третья важная для нас зона, помимо внутренней психической реальности индивида и внешнего реального мира. Эта третья зона является областью, связанной с творчеством и культурой. И эту зону Винникотт помещает в потенциальное пространство между индивидом и его окружением. «Это пространство одновременно разделяет и соединяет мать и ребенка в том случае, когда любовь матери выражается как надежность другого человека, и это действительно дает ребенку ощущение доверия к окружению» (Винникотт Д., 2008). В этом потенциальном пространстве и развивается использование символов, обозначающих как внешний объект, так и элементы внутреннего опыта.

И именно в игре и культурном опыте мы связываем между собой все явления как внутреннего, так и внешнего мира. Винникотт выделяет еще одну важную составляющую игры и культурного опыта – они связывают между собой прошлое, настоящее и будущее, таким образом, они заполняют пространство и время. «Можно говорить о том, что сепарация аннулируется наполнением потенциального промежуточного пространства творческой игрой, использованием символов и все тем, что представляет собой культурную жизнь» (Винникотт Д., 2008).

Таким образом, феномен перехода и переходного объекта помогает нам понять, как происходит творческое развитие индивидуума, и каким образом мы можем инициировать изменения в психотерапевтическом процессе. В связи с этим Винникотт предлагает рассмотреть важную составляющую терапевтического процесса – способность психотерапевта к игре, благодаря которой он приводит своего пациента к состоянию, в котором последний способен играть, что способствует благотворным изменениям в личности пациента.


Список использованной литературы: 

  1. Винникот Д. Игра и реальность. – Институт общегуманитарных исследований - М., 2008.
  2. Выготский Л. С. Развитие высших психических функций. - М., 1960.